УДОвлетворить или отказать?

Принципы популярного вида спорта очень сопоставимы с законами, которые дейст­вуют в местах лишения свободы.

Свобода как подарок на «День рождения»

Когда значительная часть срока позади (половина или две трети), для осужденных наступает возможность воспользоваться специальной льготой – покинуть «зону» по условно-досрочному освобождению (УДО)или перевестись на более мягкий режим. Давать ли осужденному такое право, обсуждают на специаль­ной комиссии при личном его присутст­вии. В состав комиссии входят начальство колонии, представитель медицинской­ службы, руководители школы и профтехучилища, функционирующих при колонии, психолог и даже батюшка, который служит в здешнем храме. Недавно в управлении Департамента по вопросам исполнения наказаний в Херсонской области решили включить в этот состав комиссии еще и журналистов (без права голоса).

- В последнее время приходилось сталкиваться с жалобами со стороны родственников осужденных, упреками, что комиссия необоснованно отказывает осужденным в праве воспользоваться льготами, что досрочно на свободу выходят те, чьи родственники дали офицерам взятки, – пояснил начальник управления Владимир Пинькас. – Чтобы таких выводов не делали, мы решили показать общественности, как всё происходит на деле, пригласили на такую комиссию представителей общественных организаций и журналистов. Владимир Григорьевич добавил, что подобную практику в Украине применили впервые.

8 июля заседание такой комиссии состоялось в Дарьевской колонии № 10. Забегая вперед, хочется сказать: из 22 человек, дела которых настало время рассмотреть, шансы проститься с «зоной» получили лишь 9 – по ним приняты положительные решения и материалы с ходатайствованием об УДО или переводе на участок соцреабилитации (классифицируется как ограничение, а не лишение свободы) передадут в суд. Как только суд вынесет решение, перспектива выйти на волю досрочно за хорошее поведение станет реальностью.
 

- Осужденные прекрасно знают, когда у них наступает право на льготы, заранее высчитывают по календарю. Это у них как день рождения, – говорит Владимир Пинькас. – Перед заседанием комиссии они уже на 90% знают о том, каким будет решение.

Закоренелый зэк или работяга?

На практике это выглядит так: осужденный (с руками за спиной) заходит в небольшую комнату, где за столами сидят члены комиссии. Представляется, озвучивает статью, по которой «сидит», дату начала и конца срока. Далее его характеризует начальник отделения, в котором тот отбывает наказание, – негативно, нейтрально или позитивно. И высказывает свое мнение: заслуживает ли осужденный поблажки. После этого личное дело осужденного листает начальник колонии – озвучивает, сколько у него взысканий и сколько поощре­ний, высказывает личное мнение о перспективах этого гражданина нормально влиться в социум. Если осужденный имеет в основном поощрения (за «стахановский» труд, благоустройство территории, успехи в учебе и другие хорошие проявления), если «на зоне» учится или работает, не нарушает дисциплину, поддерживает социальные связи с родственниками и ему есть куда вернуться, как правило, комиссия голосует за УДО. Если же в «биографии» осужденного – неповиновение персоналу, попытки пронести на территорию колонии запрещенные предметы, непогашенные исковые обязательства (суд постановил компенсировать материальный или моральный ущерб потерпевшему, а осужденный не желает работать) или видимое отсутствие признаков переосмысления проступка, за который он попал в места лишения свободы (в этом плане могут сказать свое слово психологи), то выпускать досрочно или переводить на более мягкий режим оснований нет. По закону право на льготу имеют все осужденные – даже убийцы (кроме приговоренных к пожизненному сроку и тех, которым пожизненное заменили на 20 лет), но при условии, что за решёткой они вели себя примерно.
Впрочем, покорный вид и видимое раскаяние не всегда являются залогом переосмысления совершенного преступления и становления на путь истинный. В разговоре с Владимиром Пинькасом «всплыла» интересная цифра: около 40% осужденных, выпущенных досрочно по УДО, к сожалению, рано или поздно опять возвращаются за решетку.

На вопрос, не считает ли он, что воспользоваться УДО позволяют слишком большому количеству осужденных, Владимир Пинькас пояснил: такое право при условии соблюдения дисциплины и хорошего поведения дает осужденным закон. Вообще не рассмотреть дело осужденного на комиссии нельзя, а вынести отрицательное решение можно лишь мотивированно (иначе родственники могут подать в суд, обвинить в предвзятом отношении). Судить остается лишь по внешнему поведению. Но часто бывает, что «на зоне» осужденный тише воды, ниже травы, а когда оказывается на свободе – его не узнать: без постоян­ного надзора человек возвращается к худшим привычкам и дурным помыслам. Точно предсказать его дальнейшую судьбу не возьмется никто.

Искреннее раскаяние, наивность, блеф

Журналистам, которые попали на заседание такой комиссии, довелось убедиться: и поведение осужденных, и даже сам их внешний вид вызывают противоречивые эмоции. А первое впечатление постороннего человека – крайне обманчиво. Казалось бы, самый приличный на вид гражданин – без синяков и наколок, со спокойным взглядом и нормальной речью (у него – незаконченное высшее образование) оказывается убийцей, который и «на зоне» не раз бузил, неоднократно водворялся в изолятор, помещение камерного типа, наотрез отказывался работать. А другой гражданин – более уголовного вида (хотя, возможно, это субъективно) получил положительную характеристику. Несколько лет назад он нанес тяжкие телесные повреждения, находясь в состоянии алкогольного опьянения, но за время «отсидки» сделал правильные выводы и пытался подтвердить это делами: за весь период нахождения в колонии он не получил ни одного взыскания от офицеров, исправно работал в пекарне и вообще собирается жениться – уже и день росписи назначен.

Еще более расположил к себе членов комиссии совсем юный осужденный – 21-летний Олег, который (один из немногих, кто вообще шел на контакт с прессой) согласился рассказать журналистам свою историю. Со слов Олега, он – круглый сирота. Мать и отец умерли, а в последние годы жизни были бродягами: семья не имела ни крыши над головой, ни хоть какого-то дохода. Олег с мало­летства жил в канализационных колодцах, и круг его общения был соответствующий. Так жизнь и пошла­ по наклонной: в возрасте 18 лет ему уже «дали» 4 года – за хранение «травы» и грабеж. Парень отсидел уже почти 3 года, а недавно в его судьбе наметились перемены. Одна из религиозных организаций отыскала среди бродяг родного брата-погодка. Верующие отмыли его, приодели и направили жить и работать в центр соцреабилитации, который находится под Киевом. Не против помочь устроиться туда же Олегу. Члены комиссии единогласно проголосовали за УДО – если есть шанс переломить судьбу, пусть освобождается досрочно. Парню наверняка скостят год, а дальше всё будет зависеть от того, не опьянит ли свобода, хватит ли сил вести нормальную жизнь. Пока же Олег смутно помнит, как выглядят денежные купюры, почти ничего не знает о ценах на продукты, чётко не представляет, кем хочет работать...
В заключение – маленькое уточнение. Судьбу Олега решили не совсем­ единогласно: местный батюшка – отец Николай – от голосования воздержался. Сказал, что ему сложно судить о мере раскаяния каждого осужденного, так как, несмотря на трудовые заслуги заключённых, которых решили «выпускать», в тюремном храме он почему-то практически никого из них не видел.