Стать бомжом довольно просто...

Часто в течение прошлого года в районе перехода на бульваре Мирном в Херсоне можно было встретить заросшего давно нечесаной бородой и копной таких же всклокоченных волос мужчину. Грязная, явно с чужого плеча, изношенная одежда, стоптанные до крайнего состояния башмаки, большая изрядно потрепанная сумка за спиной и палка в руках довершали его «живописный» портрет. Признаюсь, что-то знакомое почудилось в его лице еще при первой встрече. Немного позже я вспомнил эти бесцветные, по-детски наивные глаза и его, тогда еще «домашнего», обремененного семейными заботами.

Было это лет около 20 назад. Так уж случилось, попросил мой знакомый присмотреть за строящимся особнячком. Времена 1990-х были достаточно лихие, безденежные, а тут – новый дом, начиненный разными дефицитными стройматериалами. В общем, ночью дежурил я, а утром сдавал смену дуэту виртуозов- строителей, мастеров на все руки. Мужики были вполне надежные, не запойные, трудились в полную силу. Просто приятно было посмотреть, как любое дело спорится в их руках. Кое-чему и я у них научился – к примеру, немного штукатурить. Одним из этих мастеров и был упоминаемый вначале бомж. Потом, месяца через два, надобность в охране отпала, и я, по-прощавшись со строителями, вернулся к прежней своей жизни. Почти два десятка лет никого из них я не видел, а тут эта встреча на бульваре…

Признаюсь честно, подошел я к нему не сразу. Некоторое время лишь приглядывался и только на третий–четвертый раз, преодолев какой-то внутренний психологический барьер, решился подойти и спросить: «Владимир?» Конечно же, это был он. А потом мы сидели на маленькой бульварной скамейке, и он рассказывал печальную историю своей жизни.

«Работал в стройгруппе на заводе. Нормально зарабатывал. Была возможность – “подхалтуривал”, всегда имел лишнюю копейку к зар­плате. Да и жена работала. Получили квартиру. Дочка в школу пошла, в первый класс. А тут “перестройка”, и сразу все как взбесились! На заводе зарплату платить перестали, потом и вовсе сократили. Ну и деньги, конечно, не отдали. Сначала подкидывали понемногу, потом прекратили. Я походил-походил и бросил, что толку? Так должны и остались. На настоящую работу устроиться не смог – везде сокращения. Перебивался какое-то время случайными ремонтными халтурами. Часто обма­нывали, деньги заработанные не отдавали или платили меньше, чем обещали. Выбивать долги я не могу. Устраивать скандалы даже за свои, честно заработанные – стыдно. Так и жили, кое-как перебиваясь. Жена торговать мелочевкой какой-то пыталась, потом не выдержала, дочку забрала и в Россию к родственникам уехала. Одному еще хуже стало. Я ведь раньше-то и не пил вовсе, а тут с тоски пристрастился. Приятели новые появились. Когда работы зимой не было, они мне вещи помогали из квартиры продавать. Потом женщину одну встретил. Тоже одинокую, к тому же и жить ей негде было – у знакомых жила. Стали жить вмес-те – всё же легче. Как-то справлялись. Правда, недолго-то и пожили. Осенью “на помидоры” поехала, да на жаре в поле с непривычки плохо ей стало. До больницы не довезли – померла. А тут я на халтуре с лесов упал, ногу сломал. Хозяин домой на машине меня привез, немного денег на столе оставил: лечись, мол, я попозже еще заеду. Больше я его и не видел. Зато опять прежние приятели объявились и если б не они, совсем худо было бы. Нога сильно болела, а тут “примешь” слегка – всё терпимее. Осенью и зимой, пока я болел и не работал, остатки домашних вещей подчистую продали, даже ванну чугунную. Так до весны кое-как и дожил. С ногой что-то не в порядке до сих пор – только с палочкой хожу, а кому такой работник нужен? Вот и пришлось идти побираться. Сначала еще соседи немного помогали, да стыдно мне было перед ними, что так опустился. Старался уйти пораньше из квартиры, чтобы никого не встретить. Когда на улице просил, поначалу от стыда глаза закрывал, потом привык, и мусорники привычными стали. Единственная ценность оставалась – квартира, за которую много лет не платил. Потом “благодетель” незнакомый объявился, говорит: “Зачем тебе хата с долгами? Отберут или сам пропьешь”. Пообещал мне меньшее жилье да разницу деньгами. Только обманул. Завезли меня в село за Белозеркой, разваленный сарай показали: “Живи, это теперь твой дом!” Переночевал я в “новом доме”, а утром в Херсон подался. Ни жилья, ни семьи, ни работы, ни денег, ни здоровья. Квартиру уже не вернуть – сам согласился, да и кто меня выслушает, кому я такой нужен? Теперь вот главная забота – как зиму пережить, а летом ничего, жить можно…»

Что еще добавить к этому грустному рассказу бывшего строителя? Осенью и в начале зимы бомж Владимир еще появлялся в районе Центрального рынка. Несколько раз из теплого салона маршрутки я замечал его сгорбленную, замерзшую фигуру, медленно ковыляющую с палочкой к месту своего ночного пристанища. А потом, в самый разгар январских морозов, он исчез, как будто никогда и не жил на этой земле...