Архив
 |
 |
 |
|||
|
|
|||||
последние номера
Издания:|
|
| Архив / 2005 / Гривна-СВ / № 25 / «Смирительную рубашку я видел только однажды – лет двадцать пять назад» |
|
«Смирительную рубашку я видел только однажды – лет двадцать пять назад»Ирина ПАВЛОВА // Гривна-СВ № 25 (188) 17.06.2005 (стр. Вкл. 2) Учреждение с простонародным названием «дурдом» – место не самое веселое. Огороженная серым забором «больница на окраине города» кажется средоточием двух наибольших зол для человека – долгой тяжелой болезни и неволи. Да к тому же постоянные слухи о сложной специфике больницы – буйстве больных и неласковом обхождении врачей с пациентами...
Иначе психиатрическую больницу видит ее главный врач – потомственный психиатр Павел Паламарчук (на фото). (Его родители проработали здесь докторами, сам он вырос в соседнем с больницей доме.) Главврач уверяет, что красочные описания «из жизни психиатрических учреждений» в кино и литературе, а также негативные публикации в прессе отличаются от реалий жизни. Такие «страшилки» поначалу даже отпугивали от госпитализации нуждающихся в помощи людей... А вот сейчас большинство пациентов довольны пребыванием здесь. Херсонская областная психиатрическая больница была построена земскими врачами более ста лет назад – в 1886 году. Она предназначалась для оказания помощи самой несчастной категории общества – душевнобольным людям. Сейчас больница занимает огромную территорию в 38 гектаров и разделена на 16 отделений. Среди них – детское, инфекционное, отделение усиленного режима наблюдения (в нем находятся признанные невменяемыми лица, нарушившие закон), а также отделения для больных с острой формой заболеваний и обострениями. Ежегодно в приемный покой больницы поступают около пяти тысяч человек с различными патологиями. Одновременно на лечении пребывают около тысячи жителей области. Несмотря на такое внушительное количество пациентов, их в коридорах почти не видно – на территории немноголюдно и как-то очень тихо. В том числе и у отделения для «острых больных». - Павел Викторович, «острые» больные – это и есть так называемые «буйные»? - Сейчас у нас практически нет «буйных», потому что появились современные эффективные препараты. Одна инъекция – и у больного снимаются напряжение и агрессия на целых три дня. Это очень удобно – больному не нужно принимать таблетки по нескольку раз в день или делать ему уколы. - А как же все эти рассказы о смирительных рубашках? - Поверьте, смирительную рубашку я видел только раз в жизни. Это было лет двадцать пять назад. Длинную, с металлическими кольцами на спине (для шнуровки) «униформу» мне показали родители, тоже врачи-психотерапевты, когда я только начинал работать. Но уже в те времена никто из врачей не помнил, как ею пользоваться. Рубашка была изрядно потрепана, вся в паутине – она оказалась редким историческим экспонатом, который случайно сохранился в больнице. Использовали такие средства для успокоения пациентов очень давно, когда не знали других, более цивилизованных способов. Или же связывали человека двумя простынями. Сейчас мы такого не делаем. - Ну а если больной не желает подчиняться, скажем, отказывается принимать лекарство? - По закону о психиатрии мы можем лечить больного принудительно, но только в одном случае – если он опасен для окружающих. Делаем это редко – больного удерживают на кровати простыней, скрученной жгутом, пока ему не сделают инъекцию. Такое вмешательство бывает непродолжительным и обязательно фиксируется в истории болезни и специальном журнале, если больной опасен для себя или окружающих. - Значит, жалобы на грубость персонала и всевозможные конфликты с телесными повреждениями необоснованны? - Мы очень тщательно подбираем сотрудников, назначаем им испытательный срок, пока убедимся в их гуманности. Ведь в нашей профессии человеку, не настроенному на добро и сочувствие, делать нечего. Не могу сказать, что в отношении человеческого фактора у нас все идеально. Больница – часть нашего общества и здесь случается всякое. Вместе с тем любая грубость, некорректность медиков по отношению к больным строго пресекаются. Так, на днях будет уволен молодой человек, который повел себя с больным недостойно. Мы обратились в прокуратуру. Она расследовала это дело и порекомендовала уволить данного сотрудника. - Были ли в вашей практике нестандартные ситуации? - Да. Однажды зашел в мой кабинет больной, закрыл дверь на замок, положил на стол огромный нож и сказал: «Доктор, давай поговорим». Мы проговорили три часа и расстались лучшими друзьями. - Пребывание в вашей клинике большинство людей воспринимают как пожизненный приговор... Скажите, верно ли то, что душевные болезни пока остаются практически неизлечимыми? - За последние пять лет в психиатрии произошел кардинальный переворот. Появились новые препараты, позволяющие вернуть пациентов к полноценной жизни. У меня есть знакомый, который когда-то давно пережил тяжелейшую душевную травму. Теперь он – успешный бизнесмен, ездит на шикарной машине. Глядя на него, никогда не скажешь, что человек был пациентом психиатрической больницы... Нет, не думаю, что пребывание здесь – приговор. Тем более что факт заболевания вообще не отражается на социальном положении больного. В интересах пациента мы можем не ставить его на учет и даже в больничном листе, который выдается при выписке, не обязаны указывать диагноз и место лечения. - Это правда, что ваши пациенты часто представляют себя известными личностями? Если да – то кем чаще всего? - В последнее время тема «Я – Юлий Цезарь!» непопулярна. Почему-то политика и власть в этом плане ушли в прошлое. Были у нас «дети Горбачева» и даже «жена Горбачева», но на персоне президента СССР все и закончилось. Ныне президентами никто быть не желает – в основном предлагают «миллион долларов». - Ежедневно сталкиваться с проявлениями душевных волнений или пережитых трагедий, наверное, нелегко... - Нелегко по разным причинам. Есть психиатры, которые стыдятся, что работают в подобных учреждениях. Я же испытываю большую гордость от того, что могу помогать людям бороться с самыми тяжелыми недугами – душевным заболеваниями. фото Виктора ЦЮЗЯ |