«Потому как сыскное люблю!»

Причём, судя по информации, почерпнутой из газет начала прошлого века, родители и тогда были недовольны. Тогда им, в отличие от их читающих чад, не нравился легкий доступ, благодаря крайне низкой цене, к бульварным книгам с их «репертуаром». Конечно, надо отметить, что бульварные романы прошлого не имели ничего общего с современными любовно-слезоточиво-сопливыми историями с примесью дешёвого секса, которыми полны лотки нынешних уличных книготорговцев. В тот период беспристрастная цензура с радостью сожгла бы на костре из таких конфискованных книг и торговца, и издателя, пришив им несмываемый вовек ярлык «порнографисты».

Основной темой бульварных романов прошлого века была борьба со злом в виде непритязательных детективных историй. Дешевые книжки
в мягких журнальных обложках ребята зачитывали, что называется, до дыр. Их героями – сыщиками Ником Картером, Натом Пинкертоном, Иваном Путилиным и Шерлоком Холмсом (вовсе не «конандой­лов-ским») – неподдельно восхищались и старались быть на них похожими.

 Детские игры строились на канве прочитанных книг, а поступки и характерные реплики кумиров они переносили в реальную жизнь. Даже несмотря на то, что в разных произведениях реплики и поступки героевдетективов разительно отличались. Происходило это оттого, что вслед за триумфом историй Корнелла, выпустившего в свет еще в 1886 году придуманного им детектива Ника Картера, это имя стали использовать не менее двух-трех десятков посредственных писак, заполнивших своими отнюдь не гениальными произведениями лотки книготорговцев почти во всех странах мира. Общий тираж «картеровских» книжонок перевалил за 4 миллиона экземпляров.

Такое же положение дел наблюдалось и с другими детективными кумирами. Разве что у русского детектива Путилина был всего лишь один «папа» – писатель Роман Антропов, скрывавшийся под псевдонимом Роман Добрый.

Результатом этого детективного бума стало то, что большинство мальчишек стали бредить работой в «сыске», а те, кто пошустрее, просто сбегали, чтобы подальше от дома (дабы не нашли и не вернули родителям) прославить имя своё на детективной почве. В полицейской среде появился даже новый термин – «пинкертонщина», клеймящий юных беглецов-сыщиков.

В 1909 году во всех херсонских газетах было опубликовано обращение мещанина Ивана Боярского к сбежавшему из дома сыну:

«Дорогой Коля! Я не могу объяснить себе причины твоего исчезновения. Если ты ушёл под впечатлением прочитанных тобой брошюр “Шерлока Холмса” и “Ната Пинкертона”, то советую тебе вернуться домой. Обещаю, что никаким наказаниям не подвергну. Ты слишком мал и слаб для роли сыщика…»

А одна из херсонских газет в начале прошлого века поместила на своих страницах небольшое повествование о задержанном в Симферополе 12-летнем сыщике. На вопрос начальника сыскного отделения, кем он хочет быть, мальчик, не колеблясь, отвечает: «А сыщиком! Я грамотный и это дело уже знаю хорошо. Читал Пинкертона и много видел в иллюзионах, как он дает уроки. Могу хоть сейчас кого угодно задержать. У меня не скроется. Только к матери не отправляйте – всё равно сбегу. Потому как… сыск-ное очень люблю!».

Довольно часто дореволюцион-ная пресса, и херсонская в том числе, пыталась привлечь внимание общества к существующей проблеме, помещая на своих страницах статьи, подобные этой: «Растлевающее влияние сей литературы, очевидно и равно вредному влиянию порнографии… Вся разница в том, что порнография растлевает умы, воображение, а эта – сердца и характеры. И в том, что первая преследуется законом, а вторая непонятно почему не преследуется. А надо бы...»

Было это до революции. А в 1923 году известный государственный деятель Николай Бухарин опубликовал статью в газете «Правда», в которой призвал советских писателей создать «красного Пинкертона» – приключенческую литературу для пропаганды революционных идей.