Архив
 |
 |
 |
|||
|
|
|||||
последние номера
Издания:|
|
| Архив / 2002 / Гривна-СВ / № 43 / Невидимка с камерой,или Оператор – профессия смелых мужчин |
|
Невидимка с камерой,или Оператор – профессия смелых мужчинЛариса ЖАРКИХ // Гривна-СВ № 43 (50) 26.10.2002 (стр. 4) Телезритель привык все происходящее на экране видеть чужими глазами. Глазами телеоператора. Его работу мы попросту не замечаем, воспринимая смену изображений на телеэкране как нечто само собой разумеющееся. Об операторе говорят мало, он – человек за камерой. Но именно он вместе с героями своих репортажей в жару и холод, в дождь и снег летает под облаками, спускается под землю, идет туда, куда обычный человек не пойдет ни за какие коврижки. Андрей Гидулянов работает на Херсонском областном телевидении уже 7 лет. Снятые им сюжеты идут в «Таврійських новинах», одно время его имя появлялось и на канале «Интер». Передачи и фильмы, к которым «приложил руку и глаз» Андрей, отмечены на телефестивалях. Но самая дорогая из наград – номинация «За лучшую операторскую работу», полученная на Всеукраинском фестивале телепрограмм для национальных меньшинств «Мій рідний край» в Судаке в 2000 году. Награда такого уровня – первая и пока единственная в Херсоне
- Андрей, оператор – профессия опасная? - Порой да. Снимать приходится в разных условиях. Когда делали сюжет, как наши вертолетчики улетали в Сьерра-Леоне, даже на вертолете-бомбардировщике Ми-24 летал. Хотел надеть парашют, но меня остановили: «Если начнем падать – все равно раскрыть не успеешь». Порой сам себе создаю проблемы. Приехал на «Таврийские игры» – и за работу. Камеру на плечо, залез на вышку в центре площадки. Вышка, оказывается, шатается, и слезать было уже не так легко... «Зачем полез? – думаю. – Очень надо было!» Оказалось, надо: отснял хорошие четкие панорамы. А летом в Ивано-Франковске делал съемку со спортивного самолета. Тогда меня полностью экипировали, надели парашют, перед полетом провели инструктаж. Мы летели между гор, довольно низко. Впереди – летчица, сзади – я с открытым фонарем (так называется задвигающаяся крыша кабины), снимаю…- Страшно было? - Нет. Но именно в маленьких самолетах ко мне подкрадывается тошнота. Чтобы не обращать на нее внимание, глядя в камеру, представляю, что лежу на диване и смотрю телевизор. Этот прием хорошо помогает, когда снимаешь что-то неприятное (например, операцию на сердце) или работаешь в опасных условиях. Когда немного не по себе, прячешься за камеру – и она уже сама тобой руководит. - Какой камерой ты работаешь? - У меня в руках – самая дорогостоящая и очень сложная аппаратура: камера Sony ВETACAM. Она единственная на херсонском телевидении. Более того, камеры такого уровня нет ни на одном из региональных телеканалов. Ею пользуются на ведущих украинских телеканалах: «1+1», «Интер», на съемках сериалов и клипов. Работать такой камерой сложно. Чтобы снять один кадр, нужно проделать много операций. - Ты всегда смотришь на мир через объектив? - В День независимости, когда проходил конкурс «Мини-мисс-Украина», я впервые посмотрел на праздник без камеры. В тот день у меня был выходной, и мы с женой пошли погулять. Но когда ведущий объявил о награждении, я сорвался с места и стал пробираться через толпу, чтобы снимать… Потом остановился: куда я иду? Это организм подает импульсы. - Что для тебя особенно сложно снимать? - Тяжелее всего делать сюжеты в школе. Современные дети и без того – оторви да выбрось. А как видят камеру – строят рожицы, делают «рожки», кричат: «Снимайте меня!» Стою минут пять, пока не престанут обращать внимание, только потом начинаю работать. - Какие съемки тебе запомнились больше всего? - В Киеве, во Дворце «Україна», проходил концерт группы «Спейс». Нас аккредитовали, разрешили снимать три первые композиции. Записывать практически было нечего – дым, плохое освещение, смутные очертания музыкантов… Но я снимаю и группу, и зрителей, и аплодисменты. Начинается четвертая композиция, включаются лазерные эффекты. Сцена преображается. Как раз то, что надо. Все операторы – человек 10 – по-прежнему снимают. Я тоже. Слышу приближающуюся французскую речь. Подходит ко мне мужчина, нажимает на кнопку выброса кассеты, забирает ее и уходит. У меня все отнялось. За французом идет переводчица. Я к ней: - Что случилось? - Вас предупреждали, что можно снимать только три песни? Смотрю, со всеми остальными происходит нечто подобное. У меня паника! Приехать в Киев, отснять материал – и так глупо его потерять! В голове копошились разные мысли. Искать этого француза? Где? Через некоторое время он вернулся. И тут я ему говорю единственную фразу, которую знаю по-французски: «Месье, милль пардон». Он вдруг улыбнулся и протянул кассету. Еще раз предупредил, чтобы я не снимал. Но я забрался на самый дальний ряд и, когда все успокоилось, залепил красную лампочку жвачкой, и еще немного аккуратно отснял. - Нарушив условия аккредитации? - Я закона не нарушил. Обычно продают права на трансляцию, и снимать от начала до конца имеют право только избранные. Я же снимал сюжет для обычных новостей – несколько кадров по 4-5 секунд. Почему зритель должен видеть за это очень короткое время некачественную картинку, а не настоящее шоу? - Часто возникают проблемы со звездами? - Неприятная ситуация у меня была только с Земфирой на «Таврийских играх». Мы берем интервью в ее каюте на корабле. Земфира сидит перед окном, в окно бьет солнце. Так делать запись нельзя – лица видно не будет, солнечный свет ничем не перебьешь. Я попросил ее пересесть. Тут Земфира стала фыркать и пересаживаться наотрез отказалась. Снимать явный брак – не хочется. А рядом стоит журналистка и ведущая Татьяна Дубовая и показывает, что записывать надо. Потом пришлось «вытягивать» изображение, насколько это было возможно. - Случалось, что ты сожалел о каком-то неотснятом кадре? - Как-то в Голой Пристани мы делали репортаж о парашютистах. В рамках мероприятия должны были проходить показательные выступления подразделения «Сокол». Все фотографы и операторы собрались на подготовленной площадке. Один из журналистов предупредил всех, что будет фотографировать максимально близко и может попасть в кадр. Я к этому отнесся очень спокойно. Собственно говоря, мне нужно было отснять 5 секунд. Тут выбегают «соколята»: кувырок вперед, кувырок назад… Мы снимаем. Когда фотограф попал в поле съемки, я камеру выключил. Если бы знал, что произойдет дальше, ни за что этого не сделал бы. У «Сокола» отработано все с точностью до секунды. Вдруг они все как один поворачиваются, вскидывают автоматы и делают выстрелы. Естественно, холостыми. Как раз в то место, где стоял журналист. Со стороны это выглядело, как настоящий расстрел. Человек содрогнулся всем телом. У меня тоже ноги подкосились. Казалось, что из него вылетают красные клочья… Представляете, такой сюжет послать в программу «3х4»?! - А как ты стал оператором? - Я всегда хотел работать на телевидении. После окончания школы днем работал киномехаником. Мне безумно нравилась эта работа, кино смотрел взахлеб. Вечером учился в херсонском филиале Николаевского кораблестроительного института. Специальность – квалифицированный сварщик. Но варить не научился ни практически, ни теоретически. Еще до окончания института, когда индустрия кино в Херсоне пошла на спад, пытался устроиться на телевидение – не брали. Только, когда пришел «от Иван Иваныча», разговор с директором пошел: - Высшее образование есть? - Есть. - Кем работал? - Киномехаником. - Значит, будешь снимать. Когда открыли ящик – я впервые в жизни увидел видеокамеру. - Тебе срок – три недели. Научишься – останешься работать. И я взялся. Ни за что раньше так не брался. Научился. Мне очень помог Валерий Федорович Долина. Он был тогда заместителем директора телекомпании. И я постоянно донимал его просьбами послать меня в Киев на курсы повышения квалификации. Когда в первый раз пошел в отпуск, такая возможность появилась. Я, не раздумывая, вместо отпуска поехал в Киев – и не пожалел. Если в институте я комплексовал, что плохо учусь, то курсы телеоператоров окончил с отличием. - Не было желания остаться работать в Киеве? - Еще пару лет назад я об этом мечтал. Даже уходил из Херсонской телерадиокомпании, снимал сюжеты для новостей на «Интере». Надеялся, что это будет хорошим трамплином. Но сегодня, прежде чем срываться с места, я бы очень хорошо подумал. Это мой город, здесь моя семья. Здесь я уже все знаю. Начинать сначала? Мне уже не 20 лет. Кроме того, многое зависит от самой работы. Я люблю снимать репортажи, люблю новости. А на музыкальном канале никогда не смог бы прижиться. - Что дает тебе работа на телевидении? - Для меня – это храм. Именно телевидение научило меня быть организованным. Посмотрев на наше телевидение со стороны, я вернулся. Валерий Федорович Долина хоть и говорил, что назад меня не примет, но сделал шаг навстречу, предложив вернуться. - Самому-то нравится то, что ты делаешь? - Мне очень редко нравится то, что я снимаю. Все кажется, что можно было бы снять лучше. Хотя, на мой взгляд, от оператора зависит немного. В основном, успех репортажа или сюжета зависит от журналиста, режиссера, инженера монтажа. Любую операторскую работу можно просто испортить некачественным монтажом или режиссурой и наоборот – «вытянуть» плохие съемки. Наша работа – коллективная. Очень важно создать комфорт во время съемок и не мешать журналисту. - Часто на мероприятиях говорят, что операторы мешают зрителям? - Я стараюсь вести себя корректно и не обращать на себя внимание. Я – человек за кадром, и, делая свою работу, должен оставаться незаметным. |