Архив
 |
 |
 |
|||
|
|
|||||
последние номера
Издания:|
|
| Архив / 2005 / Гривна / № 27 / На три недели во вчера |
|
На три недели во вчера // Гривна № 27 (547) 30.06.2005 (стр. 4-5) Окончание. Начало см. в № 26И так, продолжим начатую в прошлом номере тему об американских толстяках и толстушках. В основном это афро-американцы, а среди них в основном дамы. У нас и одежды таких размеров я в продаже не видел. Там, наверное, её из танковых чехлов шьют. Еды в стране много, по цене она доступна всем. Вот они жуют и жуют. А образ жизни – малоподвижный: из машины – в офис, из офиса – в машину. Так что телеса они наедают – будь здоров. Не все, конечно. Пересеклись наши пути с одной очень активной дамой бальзаковского возраста. Полнейшая вегетарианка, она питается одной зеленью, даже яйца не поглощает. Но шустрая – как электровеник: везде успевает, всюду вхожа. И журналисткой в горячих точках побывала (рядом с мужем – цээрушником), и четырёх детишек «сочинили» (в американской провинции 3–4 «чилдрена» – это норматив, госзаказ, так сказать). А недавно, чтобы не расслабляться, прикупили они с супругом такое себе озерцо среди заросших густым лесом гор. Свозила она нас туда на часок, полюбоваться. Красиво, что и говорить, рыбы – навалом (озерцо какими-то подземными каналами с близлежащей рекой сообщается). Цээрушник недавно там во-о-от такого сома выхватил (он под наше хихиканье вытянул вперёд правую руку и ладонь левой на правое плечо положил). Разумеется, по традиции он сома поцеловал и назад отпустил (рыбу из водоёмов там не едят – а вдруг с глистами). Планируют они вокруг озерца дома всей своей детворе «выгнать», чтобы рядом обитать. А прикупили они этот водоёмчик и природу вокруг него за $ 1,2 млн. Но в связи с этой дамой запомнилась больше всего мне даже не эта впечатляющая цифра, а публичный форум по поводу Конституции штата Алабама (в США в каждом штате – свой основной закон), который она организовала и на который нас пригласила. Несколько десятков совершенно рядовых граждан-бизнесменов собрались, дабы высказать своё неудовольствие по поводу некоторых пунктов Конституции, не позволяющих снизить в штате налоги. Обсуждали, дебатировали, спорили. А потом попросили кого-нибудь из украинских журналистов высказаться по этому поводу. Автор этих строк сообщил присутствующим, что у нас, в Украине, уровень демократии – не ниже, что мы тоже можем свободно собраться и обсуждать Конституцию, говорить о её недостатках. Правда, эффект от этого будет – аж никакой. Как будто кто-то в лужу пукнул. У нас в стране это называется ППР (посидели, по…дели, разошлись). А вы что, уважаемые капиталисты, ждёте какого-то эффекта от своего мероприятия? «Ничего себе, а как же иначе! – аж глаза на лоб от удивления у капиталистов повылазили. – Мы же избиратели! Наши предложения отправим своему конгрессмену, и пусть он только попробует костьми не лечь, защищая наши права: в следующий раз фиг его выберем». М-да… Мы были весьма признательны нашей новой знакомой за возможность услышать такое. И чего только не бывает на белом свете! Кстати, о женщинах. Выше я уже говорил, что американцы – не такие, как мы. Они – другие. Соответственно, и женщины там не такие как у нас. Нет-нет, всё у них такое же, и на тех же местах, но они другие, уверенные в себе, потому как – самодостаточны. Со школьных лет, как и парни, начинают подрабатывать, дабы сколотить стартовый капитал для финансовой независимости. И для продолжения образования. В принимавшем нас университете Хантсвилла я наблюдал множество представительниц прекрасного секса (по-английски слово sex означает не известный нам комплекс мероприятий, а «пол»), яростно грызущих гранит науки. Будет диплом – будет работа – будет самостоятельность. «Уж замуж невтерпеж» – нет здесь такой фразы. Юные американочки не торопятся с этим делом. Нет, с этим делом они, возможно, и не отстают, но официально оформлять свои отношения с сопливым, не при деле, сверстником они не спешат. И, судя по всему, не особо работают над тем, чтобы кому-то приглянуться. По нашим меркам, студентки универа – практически без «штукатурки», не обнаружил я (а хотелось) ни одного декольте до пупа, не увидел привычных на наших улицах откровенных полупрозрачных брючек и платьиц. Одеты тамошние девчата намного проще, чем наши. А уж дамы, «сделавшие» себя, – и подавно. В соответствии с программой у нас было немало встреч с бизнес-леди, которые охотно делились своими достижениями. Та – хозяйка центра кабельного телевидения, та – владелица популярного журнала по торговле недвижимостью. У нас бы – в ушах «брюлики», костюм – от Кардена. У них почти на всех – «униформа»: простенькая футболка, хэбэшные брюки. Если юбка – то никаких открытых коленок и обязательные чулки, даже в самую лютую алабамскую жару. Её они не боятся, ибо и в машине, и дома, и в офисе – кондиционеры. А вещички на них ох и мятые! Цивилизация в виде утюга в Штаты, конечно, дошла (утюг они пренебрежительно называют iron – «железо»). Но они его явно игнорируют. Из тамошних стиралок одежда выходит сухой и, в их понимании, глаженой. Многие наши дамы на рынках «круче» наряжаются, чем там «фирмачки» – на службу. Когда я у хозяйки утюг попросил, чтобы стрелки на брюках обновить, она выделила и утюг, и доску гладильную, предварительно поинтересовавшись: «А что, вам организовали встречу с президентом?»Своё повествование о пребывании в штате Алабама закончу, рассказав об одном из завершавших программу визитов. Это был Центр по работе с неблагополучной молодё-жью, что-то типа нашей «Республики ШКИД». Чего греха таить – в «благополучной» Америке проблемы с босячней – куда там нашим! Особенно не всё в порядке с афро-американскими тинейджерами. По крайней мере, в том Центре, который нам показали, – большинство чернокожих ребят. Возглавляет его огромный, как трехстворчатый шкаф, чернокожий же товарищ, в котором высокий уровень педагогики (за плечами – университет) разумно сочетается с недюжинной физической силой. Он играл в американский футбол. Силу в качестве аргумента, поделился американский «Макаренко» (он на фото внизу), применять ему не приходится: в конфликтных ситуациях подопечных достаточно впечатляют его габариты. Подопечные эти, те, кто хочет «уйти от улицы», приходят с утра до вечера в Центр. Здесь и азам наук обучат, и накормят, и бассейн классный есть, и компьютеров куча. Короче, выбирающим между тюрьмой и «светлым будущим» здесь очень дельно, конкретно, реально помогают остановиться на втором варианте. На всё это, безусловно, нужны деньги. И они в Центр поступают. Причем что интересно, в равной мере и от городской власти, жаждущей покоя и порядка в городе не только сегодня, но и в будущем, и от меценатов, жаждущих того же. Может ли «футболист» себе домой мебельный гарнитурчик «затихарить» за эти деньги? Кстати, дело вовсе не в его безусловной порядочности. Нужно быть последним придурком, чтобы положить на чашу весов позор и тюрьму (без вариантов!) вместо $ 45 тысяч в год. Именно так высоко (выше средней по державе зарплаты) оценивает муниципальная власть его вклад в дело воспитания будущего нации. Ну и контроль за расходованием финансов – жесточайший. Ежеминутно (!) любой налогоплательщик может посетить электронный сайт Центра и подробно узнать, куда и на что расходуются его, налогоплательщика, денежки. Что ж, пора, наверное, заканчивать рассказ об этой Америке. Я не оговорился, сказав «этой», ибо, как оказалось, десяти херсонцам предстояло увидеть ещё одну Америку, весьма серьёзно отличающуюся от «этой». Другую Америку мы увидели, распрощавшись с провинциальным Хантсвиллом и прилетев, опять с пересадкой в Атланте, в «пуп Земли» – Нью-Йорк. Поселили нас в самом центре «пупа» – на Пятой авеню, в 11-этажной гостинице. Из окна своего номера на 10-м этаже я в какой-то сотне метров созерцал знаменитую «высотку» – Эмпайр Стейт Билдинг. Казалось бы – здравствуй, Нью-Йорк! Ан нет. «Блин горелый, неужели мы дома?!» – стали переглядываться херсонцы. Мусора на улицах «столицы мира» – мама, не горюй! Десятки, сотни набитых отходами здоровенных черных пакетов из различных «точек» к вечеру, ещё засветло, появляются вдоль бордюров и ждут, пованивая, мусороуборочных машин. Машины эти «пашут» всю ночь, но к утру, даже часам к 9, кое-где ещё пованивают вчерашние мешки. И это притом что здесь «во всю ивановскую» работает санитарный департамент – так называемые «мусорные полицейские». Они перерывают мешки с мусором и если в одном из них обнаружат как минимум 2 почтовых отправления на одного получателя (письма, газеты, журналы), то ему выписывают штраф до $ 100. Кстати, эта грязная работа оплачивается весьма нехило: $ 19 в час плюс проценты от штрафов. Если продолжить «дурнопахнущую» тему, то следует рассказать о нью-йоркском метро. Вообще, американское метро буквально шокировало нас всех еще в Вашингтоне. По сравнению с ним наш киевский метрополитен – чистый, свежий, светлый, в камень и рекламу одетый – это рай. Вход и в вашингтонское, и в нью-йоркское метро – несколько узеньких ступенек вниз, с железными поручнями. Внизу на станциях – голый черный бетон, несколько тусклых лампочек, и туннель, как дырка куда-то в ад. Но в столичном метро хоть нет такого вонизма как в нью-йоркском! Это что-то жуткое, причём не на одной какой-то станции, а на всех, где мы побывали. Миазмы – как в общественном клозете. Уточню – в нашем, ибо в Америке эти заведения повсеместно блестят чистотой, как наше киевское метро. Даже в огромном густом лесу, где нам довелось совершить променад, мы с радостью встретили отхожее место с унитазом, бумажными сменными кругами на него и рулончиком «пипифакса» (так смешно американцы называют туалетную бумагу). Можно предположить, что «под кустик» (даже в лесу!) американцы не «ходят» из принципиальных побуждений. Я ведь уже говорил – другие они. Но метро в Нью-Йорке – это что-то жуткое. Более того: решетки вытяжной вентиляции этого метро расположены вдоль множества улиц, в том числе и знаменитого Бродвея. И каждый мчащийся под землей поезд выдавливает сквозь эти решетки на улицы такие «букеты» – только держись! Почему тему Нью-Йорка начал с такого могущего показаться странным ракурса? Больно уж велик был контраст с чистюлей – Алабамой. Как оказалось, контраст наблюдался и во многом другом. Особенно – в людях. В Алабаме стоило лишь мельком провести по кому-то взглядом – и тебе навстречу уже летела белозубая улыбка «на все 32». Там люди встречному улыбаются автоматически. Сие ни в коей мере не означает, что они в данный момент пребывают в лучезарном расположении духа. Сверкнув в вашу сторону зубами, они как бы говорят: «У меня всё “О’кеу”, нет проблем, я всё могу, я самодостаточный, у меня всё есть, даже деньги на такие красивые зубы» (стоматология там дорогущая, и даже в очень солидной медицинской страховке, которую нам в США обеспечил Госдепартамент, «скрежет зубовный» учтен не был – это уж слишком!) Понятное дело, что в ответ на белозубые улыбки и нам «на югах» приходилось улыбаться. Боже, какие это муки – аж щёки болеть начали к концу срока! Идешь себе, никого не трогаешь, традиционно сурово насупив брови, весь из себя в раздумьях. И тут – блик! – тебе улыбнулись. И где ты взялся на мою голову! Начинаешь растягивать губы в неестественной совершенно улыбке. Пока закончишь растягивать – человек уже и прошёл. Кошмар! В Нью-Йорке этого нет. В многомиллионном мегаполисе люди струятся по своим делам, никого не замечая, глядя сквозь других людей. Ты никому не нужен, тебе никто не улыбается. Чудненько, совсем как дома. Нью-Йорк, как говорила всем известная управдомша, – город контрастов. И поверьте, читатель: автор этих строк, никогда не выбиравшийся из дому дальше люблинских базаров, был буквально переполнен положительными эмоциями от увиденного всего за два дня пребывания здесь. Бродвей… Это что-то с чем-то, как говорят в Одессе. Я, понятное дело, имею в виду нашу украинскую Одессу. Уточняю, потому что в США есть своих 16 Одесс! Увы, ни в одном из этих городов нет ни моря, ни команды, играющей в наш, «нормальный», футбол. Самая большая Одесса – в Техасе. В этом растянувшемся почти на 100 км городе живет 200 тысяч народу. Год основания – 1878-й. В течение некоторого времени там проживал ставший затем 41-м президентом США Джордж Буш. Наш человек, выходит… А Бродвей – эт действительно – атас. Самая длинная в мире улица. Мы бродили по ней далеко за полночь. Автор этих строк, очкарик, ночью при свете огромного количества гигантских рекламных щитов, без малейших проблем на улице читал газету. Свою, понятное дело, родную «Гривну». Народу там – ни пройти ни проехать – прямо вавилонское столпотворение. У нас такой приблизительно «движняк» наблюдался на херсонском «Ушаков авеню», когда мы 1 мая стройными рядами выходили демонстрировать свою солидарность с угнетаемыми собратьями по классу, в том числе и с американскими. А тут не ряды, а толпища – десятки тысяч дефилирующих туда и сюда вовсе не угнетенно выглядящих трудящихся. Шуруют они и по тротуару, и по проезжей части, явно доводя до микроинфаркта наиболее слабых здоровьем представителей 17-тысячной армии нью-йоркских таксистов. Вынесло и меня волной на проезжую часть. Глядь – подъезжает ко мне велорикша. По Бродвею их множество «вышивает»: за велосипедом кибиточка чистенькая на колёсах прицеплена, на 2 персоны. «Welcome, sir!», – машет мне. По-нашему значит: «Эх, прокачу!» «Какой там вэлкам, – решил облегчить я исстрадавшуюся душу, будучи уверен, что останусь непонятым. – Ты бы, рахит пузатый, домой, в Херсон меня оттарабанил, вот это был бы высший пилотаж». «Сам ты рахит пузатый, – с окающим акцентом российской глубинки ответил мне велорикша. – Где там твой грёбаный Херсон, поехали. Денег-то у тебя хватит?» Бляха-муха: я мгновенно и с удовольствием растворился в толпе… Как же продолжить описание Бродвея? Просто слов не хватает, хотя и лобик, вроде, не узенький, и словарный запас не мал. Сопру, наверное, у старика Хэмингуэя: «праздник, который всегда с тобой». Кстати, запомнившимся навсегда праздником было посещение одного из 38 театров, расположенных на этой «улочке». Билеты, понятное дело, нам взяли эконом-класса, самые дешевые. По полтинничку. Давали в тот вечер «Красавицу и Чудовище». По-нашему это «Аленький цветочек», где симпатичная юная леди своими высокими чувствами превратила рогато-хвостатое убоище в чудненького принца. Спектакль, конечно, на английском, но всё равно – дикий восторг! Игра, декорации, световые, звуковые, электронные эффекты – такое и во сне не приснится. Одно худо: колотун в зале от кондиционера. Местные-то в костюмах к Мельпомене в гости заявились, а я – в парадно-выходной футболке. Все члены так задубели, что еле отогрел их на улице, антракта дождавшись. Там было градусов 35 по родному Цельсию. Ну и влажность 100-процентная – берег Атлантики ведь. Конечно, Нью-Йорк – это далеко не только Бродвей. В этом «го родишке» (большой Нью-Йорк занимает общую площадь 10 тысяч квадратных километров, в нем живут 27 млн. человек) есть ещё и 46 музеев, мимо некоторых мы лишь проезжали в ходе 5-часовой автобусной экскурсии. Это ещё и огромная «свеча» здания ООН, строительство которого обошлось полвека назад в $ 67 миллионов. Пройдя сквозь «телевизор» и магнитные рамки, мы побродили по «доступным местам» ООН, полюбовались витражами работы самого Марка Шагала. Кстати, магниты в ООН не очень «строгие», по крайней мере, в отличие от аэропортов обувь там снимать не заставляли. Касаясь жуткой темы терактов 11 сентября, скажу: американцы перестали «шутки шутить», ведут себя настороженно. Когда в Нью-Йорке мы ехали по длиннющему, в 4 ряда набитому машинами тоннелю, одна из коллег снимала его через лобовое стекло на видео. Явно благодаря камерам наблюдения это засекли «копы» на выезде. Нас тормознули. Разве что медосмотр они не устроили бедняжке-коллеге! Благо дело, переводчики сумели объяснить, что, типа, «сами мы не местные, отстали от самолёта, правил не знаем». Проверив паспорта, полисмен лично стёр с видеокамеры сюжет о тоннеле и махнул нам рукой: вперёд, мол, и с песней. Но никаких обид на «копов»: мы ведь незадолго до этого побывали на том ужасном месте, где лишь ровная площадка напоминает о том, что здесь стояли два «близнеца» – уничтоженные подонками вместе с тысячами человеческих жизней здания Всемирного торгового центра. Кстати, эта площадка вскоре станет стройплощадкой: некий германский архитектор, участвуя в международном конкурсе, стал его победителем, и его проект двух новых высоток вскоре начнут реализовывать. А конкурс на лучший проект мемориального парка вблизи них выиграл израильтянин. Новые «твинсы» (близнецы) будут выше погибших. Высота их будет составлять символическую для американцев цифру – 1776 футов (именно этот год считается годом рождения США). В метрах это – 541. Когда вырастут новые близнецы, на своё место рядом с ними вернётся и огромный бронзовый шар, символизирующий нашу планету. Сейчас он, покорёженный, временно установлен на набережной реки Гудзон, откуда теплоходы с туристами отправляются на остров Манхэттен – к знаменитой 225-тонной статуе Свободы. Сия дама воцарилась здесь с 28 октября 1886 года. Дама мощная: её рука, держащая факел, – чуть меньше 13 метров в длину и 3,6 метра в диаметре. Указательный палец равен 2,4 метра. Внутри – лифт, ведущий к короне, 7 зубцов на которой символизируют свободу на 7 континентах. Давайте, наверное, сограждане, слегка отвлечемся от экскурсии по Нью-Йорку: перекусить бы пора. По нашим меркам, кафешки и в Нью-Йорке, и в Алабаме – весьма «прикольные». Заходишь, платишь на входе от 6 до 8 «зелененьких» и топаешь с подносом на раздачу. Там сам себе грузишь всё, что хочешь, и столько, сколько хочешь. Наименований блюд – десятка два. К примеру: молодая картошка (они её не чистят), есть и жареная ломтиками, традиционный «chiken» (цыпленок), говядина, свинина, рыбные блюда, отдельно – рис, фасоль (и наша, и заморская), кукуруза, с десяток разных подливок и соусов (есть нормальные, как у нас, а есть такие «термоядерно-острые», что попробуешь – и под себя сходить недолго – жуть, огонь!). Короче, ассортимент – мало не покажется. Нагрузившись по полной программе, идёшь и пихаешь в себя всё это. Когда уже чувствуешь, что сидишь на первом куске «чикина» – всё, под завязку, можно отдышаться, и нагрузить поднос сладкими блюдами: несколько сортов торта, в том числе и традиционный американский пирог с черникой, разноцветные дыни, апельсины, арбузы, клубника и т. д. и т. п. Но на этом праздник живота не заканчивается. Может немножко «перекурить» (боже упаси, не в прямом смысле – там в общественных местах не курят) и пойти на второй заход. И на третий, и на пятый, и на десятый! И это всё за те же один раз уплаченные $ 6–8. Таковы правила в подобных кафе. И никто никого не «пасёт» – кто сколько съел. Хоть лопни себе на здоровье и жуй до конца дня (который, кстати, не заканчивается – эти кафе работают в режиме «non stop»). Запрещено лишь выносить еду из кафе. Судя по всему, этот бизнес не убыточный. Наевшись до отвала, американцы не решаются ночевать в кафе (время – деньги), а похлопав себя по пузу со словами «this room is full» (эта комната уже забита), покидают, казалось бы, «шаровое» кафе. Перекусив, продолжим экскурсию «по местам боевой славы» в Нью-Йорке. Вот всемирно известный 102-этажный небоскрёб Эмпайр Стейт Билдинг, который, как уже говорил ранее, я, согнувшись «в три погибели», мог рассматривать из окна своего номера на 10-м этаже (гостиница – совсем рядом, на 5-й авеню). Его высота – 375 метров, держат башню стальные брусья общим весом 60 тысяч тонн. За $ 7 любой турист может приобрести сюда билет с 9:30 утра до 11:30 ночи. На 80-й этаж скоростной лифт поднимает людей за 1 минуту. Когда мы захотели получить «культурное удовольствие», нас отвезли в концертный зал Карнеги Холл. Первый концерт в этом фантастически красивом здании прошёл в 1891 году, дирижировал не кто-нибудь, а Петр Ильич Чайковский! Зал вмещает чуть меньше 3000 слушателей. Акустика там – упасть и не встать! По крайней мере так утверждают те, кто был, в отличие от нас, дальше, чем холл Карнеги Холла. Но в холле тоже классно. Мужика увидел в ярко-розовом костюме. Такого же цвета рубашка, галстук, туфли и носки. Шок! И до того мне домой захотелось – спасу нет! Чувствую: что не так с самолётом – пешим ходом уйду через Атлантику, по мокру, аки по суху. Но с самолётом было всё в порядке и назавтра после слов «гуд бай, Америка!» здоровяк «Боинг-747-400» (последние цифры говорят о пассажировместимости) опять же из Вашингтона взял курс на почти родной (Европа всё же) Франкфурт. Двухэтажная 4-моторная «каравелла» в отличие от своего младшего 2-моторного собрата, доставившего нас 3 недели назад «во вчера», не кралась вдоль берегов Гренландии, а сразу двинула через океан, к «Туманному Альбиону». Вылетели мы – уже вечерело. Солнышко понемногу зашло, но всего лишь через 3 часа – ура, новый рассвет! Летели-то мы «против шерсти», в день завтрашний. Всем нам с такой ураганной силой хотелось домой, что 2-часовой «дранг нах остен» из Франкфурта в Киев промелькнул как одна минута. И вот – Борисполь. Здравствуй, Родина (поверьте, друзья, это слово обязательно нужно писать с большой буквы)! Как же тебя не хватало за океаном! Даже не верится: мы – дома. Чтобы окончательно подтвердить самому себе этот радостный факт, я улыбнулся пограничнику, подавая ему паспорт, и сказал: «Добрый день!». Ура-а, «сто пудов» – я дома: «погранец» не ответил на мою улыбку и не поздоровался в ответ. Зато посмотрел на меня таким взглядом, как будто я лишь несколько минут назад мало того, что неестественным способом надругался над его горячо любимой супругой, но ещё и помочился у него на кухне в святая святых для любого украинца – в кастрюлю с борщом! Итак, мы дома. Что ж, пусть мы не те «червячки», что живут в персике или яблоке, пусть наш дом пока не столь комфортабелен и пахнет несколько иначе, но это – наш дом. И нам вовсе не следует завидовать американцам, их способу жизни. Как не следует завидовать слону, что у него такой длинный и толстый, к примеру скажем, хобот. Завидуй – не завидуй – такого не будет. И ничего страшного нет в том, что мы никогда не будем жить как в Америке. Ведь вовсе не обязательно улыбаться кому ни попадя. Может быть для начала попробуем хотя бы перестать харькать друг другу под ноги на улицах? Может быть разуверимся в нашей догме, гласящей, что «homo homini lupus est» (человек человеку – волк)? Может быть попробуем с уважением относиться к своим согражданам только за то, что Всевышный сподобил нас родиться на одном куске оказавшейся вовсе небольшой Земли, называемом теплым и родным словом – Украина? Да, у нас ещё далеко не всё «o’key», но ведь обвинять-то в этом некого. Скудоумием страдают те, кто винят в наших бедах «мирового империалиста» – США. Кто-то из-за океана приезжает воровать на наших дорогах крышки люков? Кто-то из-за океана пускает в продажу колбасу, начинка которой ещё вчера гавкала? Кто-то из-за океана торгует водкой «сам жэнэ», от которой в муках гибнут люди? Нет, нет и нет: это всё мы, доморощенные. И пока мы не прекратим гадить в подъездах и бить морды друг другу в парламенте, продавать заводы на металлолом, оставляя тысячи людей на грани выживания, и выбрасывать на пляже объедки в песок, когда рядом урна, пока понятие «Бог» не перейдёт в наши души и не перестанет символизироваться лишь толщиной в палец «рыжей» цепурой, на которой болтается «рыжий» же «гимнаст» – до тех пор не видать нам цивилизации как своих ушей. А Америка? Ну что Америка? Благоденствия ей и дальнейшего процветания. И спасибо за предоставленную возможность посмотреть, сравнить, проанализировать и сделать вывод: ни к чему нам девиз сталеваров «Перегоним Америку в плавках!» Вот разбогатеет страна хоть чуточку, чтобы всех в плавки одеть, чтобы не сверкал никто ничем по бедности, так мы ещё и сами кое-кого жить научим. Не Гондурас всё же – Украина! И это должно, просто обязано звучать гордо. |