Архив
 |
 |
 |
|||
|
|
|||||
последние номера
Издания:|
|
| Архив / 2009 / Гривна-СВ / № 9 / Музей – это не только то, что «на витрине»... |
|
Музей – это не только то, что «на витрине»...Евгений РОМАН, зоолог, член Президиума Херсонской областной организации Украинского общества охраны природы // Гривна-СВ № 9 (381) 27.02.2009 (стр. 4) Зачем нужны фондыПредвижу вопрос: а что же это такое? В газетной статье всего и не перечислишь. О «древностях» (археологии и истории) мы говорить не будем – ограничимся рассказом о естественных отделах музеев. А если более конкретно, то речь пойдёт о том, что специалисты именуют неброским словом «фонды»: коллекции, предназначенные не для всеобщего обозрения, а для того, чтобы с ними работали специалисты. Никакого снобизма, высокомерия во всём этом нет: ведь очень часто коллекционный материал из фондовых коллекций присутствует в таком виде, что на витрину его не выставишь. Например, если это какоенибудь млекопитающее, то чаще всего не чучело, а «джентльменский набор» – шкура и череп. Правда, из такого набора можно и чучело сделать. Так и поступают, если чучело из экспозиции пришло в негодность. В общем, фонды – это, так сказать, резерв для пополнения материалов выставок. Но есть у музейных хранилищ и еще одно предназначение – научное. Их роль в изучении природы просто огромна. На первый взгляд такое утверждение выглядит странно: как это, спрашивается, можно изучать природу, работая с мёртвым материалом? На самом деле ничего странного нет. Во-первых, музейные коллекции – это то, с чем работают ботаники и зоологи-систематики, которые описывают новые виды, подвиды и так далее. Если где-то поймали или добыли животное или растение и есть подозрение, что это новый вид, то это надо еще и проверить. Вот для этого и существуют музейные фонды: в них хранят уже описанные виды. Часто для этого исследователям приходится объезжать чуть ли не весь мир. Есть у фондовых коллекций и еще одно назначение – документирование обитания какого-либо вида на определенной территории. Когда пишут научные книги, то именно нахождение в музейных хранилищах шкурки или ветки с листьями служит самым надёжным доказательством того, что этот вид в каком-то регионе когда-то обитал. Если, конечно, на этом экземпляре есть этикетка: ведь без неё ценность музейного экспоната резко снижается. А что у нас? Наш разговор связан с Херсонским краеведческим музеем. Ведь он обладает не только великолепной экспозицией, но и огромными (по масштабам областного музея) фондами. Обратимся к цифрам: они иногда бывают необычайно выразительными. Так вот, тушек и чучел птиц в Херсонском краеведческом музее – около 1300. Млекопитающих меньше – немногим более 200. А вот насекомых – 10 тысяч, растений – 23 тысячи! В общем, масштабы таковы, что можно утверждать однозначно: фондовые коллекции нашего краеведческого музея – национальное достояние Украины. Представьте себе Херсонщину в начале прошлого века. Немногочисленное население, промышленности нет, пески не облесены, на месте нынешнего Каховского водохранилища – огромные массивы плавней. Думаю, не надо объяснять, что с тех пор «много воды утекло». И многое изменилось – в природе и жизни людей. Некоторые виды с территории области исчезли, другие появились – одни сами пришли, других акклиматизировали. И многие из этих изменений так или иначе за-фиксированы в музейных коллекциях. В свое время автору пришлось поработать в музеях Украины – в Центральном научно-природоведческом в Киеве, в музеях Киевского и Одесского университетов, в областных музеях юга Украины. Оказалось, что некоторые коллекционные материалы Херсонского краеведческого музея просто уникальны – в других хранилищах нет даже их аналогов! Вот вам и «провинция»... Здесь работают фанатыДействительно, музейное дело принадлежит к таким сферам деятельности, в которых, чаще всего, работают только подлинные энтузиасты своего дела. Уникальные коллекции Херсонского краеведческого музея были основаны именно такими людьми. Они работали в нашем крае в 1900–1920 годы. Одним из них был выдающийся ботаник Йосиф Пачосский. Вторым – зоолог Александр Браунер. Здесь, кстати, надо бы упомянуть, что в то время музей был один (естественно-исторический), а коллекции две: коллекция уездного земства и коллекция губернского земства. Пачосский работал «от губернии» – он изначально был губернским энтомологом, специалистом по защите растений. А вот Браунер был сотрудником уездного земства. Конечно, впоследствии музейные сборы постоянно пополняли. Но именно благодаря самоотверженной работе этих исследователей мы знаем, какой была природа Херсон-ского края 100 лет назад. ОткрытияНе раз и не два именно благодаря музейным коллекциям были сделаны выдающиеся открытия. История некоторых из них напоминает захватывающий детектив. Например, в 1913 году Нью-Йоркское зоологическое общество отправило в Конго экспедицию. Её целью была поимка окапи – неуловимого и таинственного родственника жирафа. Окапи американцам добыть не удалось, но из Конго зоолог Джеймс Чэпмен привез ценные коллекции, в числе которых были головные уборы африканцев, украшенные перьями птиц. Вот только никак не удавалось определить, какой птице принадлежит одно из перьев. И только в 1937 году в одном из музеев Бельгии Чэпмен увидел два чучела с такими же перьями, что и в том головном уборе. Птицы были незнакомые, а на этикетках было написано: «Молодой обыкновенный павлин». Место добычи – Конго. Чепуха, грубая ошибка – ведь павлины обитают только в Азии! Но упрямый зоолог нашёл-таки этих птиц в Африке. Как оказалось, это был не просто новый вид, а совсем новый род: близкий к азиатским павлинам, но другой. Его назвали «африканский павлин» – так было сделано выдающееся открытие: благодаря упорству исследователя и двум забытым чучелам в пыльном заброшенном шкафу. |