Архив
 |
 |
 |
|||
|
|
|||||
последние номера
Издания:|
|
| Архив / 2002 / Гривна-СВ / № 40 / «Могу раздеться догола…» |
|
«Могу раздеться догола…»Лариса ЖАРКИХ // Гривна-СВ № 40 (47) 05.10.2002 (стр. 6) О чем думал выпускник Киевского театрального института имени И. Карпенко-Карого, когда в 1968 году ехал в Херсон? Мог ли себе представить, что посвятит жизнь одному театру? Что за 34 года сыграет более 200 ролей? Что заслужит неподдельное уважение коллег? Что получит звание заслуженного, потом народного артиста? Что его будут узнавать на улицах? Наверное, тогда молодой артист Василий Черношкур об этом не думал...
- Василий Андреевич, Вы чувствуете себя популярным? - Большой популярности, наверное, нет, но меня узнают. Иногда это даже помогает. Недавно надо было срочно сделать паспорт, чтобы поехать в Россию. Паспортистка узнала меня, провела с собой, помогла. Хоть я неловко себя чувствовал, но паспорт получил вовремя и мы с женой спокойно уехали. - В каких ролях вы чувствуете себя наиболее комфортно? - Мне очень легко и спокойно в «Кайдашевой семье», несмотря на то, что роль очень сложная. После премьеры кто-то обронил фразу: «О,украинский король Лир!». И значимость роли для меня возросла. Пусть там не Корделия или Гонерилья, а Мотря, но проблемы-то те же. Нет мира, нет взаимопонимания между поколениями. А в «Женитьбе Фигаро» мне тяжело: нет той легкости, которая должна присутствовать. Вообще, мне по природе ближе народный характер. У меня и среди друзей много «людей конкретных специальностей», которые своими руками могут что-то сделать. - А друзья понимают специфику вашей работы? - Прекрасно понимают. Да, моя профессия непривычна для большинства: взрослый мужик садится перед зеркалом, брови подкрашивает, надевает костюм с колготочками… Для меня костюм – защита. Как-то я выходил на сцену в плавках и сапогах. Сапоги – это характер, я надел их – и закрылся. Но могу раздеться и догола, если режиссер докажет, что так нужно. - Какие роли стали любимыми? - Первая – король Фердинанд во «Флаге адмирала». Я в этом спектакле заменял то одного заболевшего артиста, то другого. Потом стал играть эту роль постоянно. И в какой-то момент почувствовал своего персонажа… Даже народная артистка Украины Наталья Литвиненко, которая играла Екатерину, отметила:- Поздравляю, у вас такая великолепная работа! - Но я и раньше играл эту роль…- Наверное, плохо играл. А сейчас это хорошая работа. Потом пошли разные роли, менялись режиссеры. Никогда не забуду момент, когда я играл Пасикевича в «Думі про любов» Стельмаха. В пьесе написано, что мой герой лысый, страшный. И я добился, чтобы мне сделали лысый парик. Приезжал критик, отметил мою работу, но поинтересовался, зачем героя сделали таким уродливым. Кто-то пошутил: «А он и в жизни такой». Все засмеялись. Критик стал извиняться. Уже потом увидел меня без грима… Когда мне дали роль Маляра в «Диком Ангеле», коллеги за углами шептались: «Рано ему еще это играть». А я после нее и получил звание заслуженного артиста. Мы перед партийной конференцией показывали этот спектакль, секретарь ЦК поинтересовался: - Кто это? Актер со званием? - Документы, – отвечают, – подали. После этого действительно начали готовить документы. С большим удовольствием вспоминаю «Закон вечности». Я хорошо чувствовал роль, но одно место меня все время мучило – признание в любви. Любовь внешне не отражается. Это действие, проявление. Это взгляд за спиной, жест. А поцелуи, объятия – не больше, чем финал. В маленькой сцене трудно подобрать нужное действие, играть любовь очень сложно. - Но актрисы театра очень ценят вас как партнера и мечтают сыграть с вами в паре…- У меня такое тоже было. Когда я пришел из армии, увидел жену режиссера Горбенко Элеонору Верещагину и понял: хочу сыграть с этой актрисой в дуэте. И мы играли вместе в «Повії». Вообще, от партнера очень многое зависит! Не дай Бог, у актеров антипатия – любовной сцены никогда не получится. Но совсем не обязательно становиться любовниками, как считают многие. Вполне достаточно почувствовать к человеку расположение. Самое главное - уметь отойти в тень, не лезть в игру партнера, не мешать ему. - А жена не ревнует? Ведь она не актриса…- Почему-то я, будучи еще студентом, решил, что жена у меня актрисой не будет. Но она театр любит и понимает, а любовные сцены воспринимает как издержки производства. Пришла как-то она в театр вместе с коллегами. Мы играем «Повію». Стоим на самом переднем плане – никуда не спрячешься. Мне надо расстегнуть кофточку на партнерше, надо целоваться. В это время коллеги не на сцену смотрят, а косятся на мою жену… А потом еще и допытывались, как она все это терпит. В конце концов, есть хорошая поговорка: «Бачили очі, що купували…»- Почему же вы поступили в театральный? - Не знаю, откуда у меня тяга к актерству. Жил я в Запорожье, семья у нас рабочая, в театр школьников тогда не водили вообще. Но почему-то на всю жизнь запомнился один случай. Мне было лет 10. Заболела наша учительница, и вместо нее пришла другая. Дала она мне читать вслух Горького «В людях», а сама сидит и проверяет тетради. Я дочитал до момента, когда сапожники хамят даме. Так было и написано, с разделением: «С-сука». Я прочитал так, как написано. Класс как начал смеяться. Учительница посмотрела на меня: «Вот еще, артист! Не мог пропустить?» Потом были и школьная самодеятельность, и народный театр, и занятия спортом. Пока учился в школе, родители были довольны: сынок занят, нигде не гуляет, не курит. Но профессию актера всерьез не воспринимали. Думали, буду работать на авторемонтном заводе – я еще школьником собирал машины. Но я решил поступать в театральный. Когда почитал требования для поступающих, схватился за голову: петь-то вообще не умею. «Пролез» в хор, и только там понял, что я действительно человек без слуха. Но благодаря хору при поступлении сумел обмануть музыкантов. - Неужели это возможно? - На экзамене я такое спел!.. Получил «2». А потом мне приснился сон: секретарь приемной комиссии посоветовала сказать, что экзаменационный лист я потерял, и сдать экзамен еще раз. Я так и сделал. И получилось! Еле-еле заработал свою «троечку». Правда, на вступительных экзаменах до меня 5 человек прочитали монолог Гайдая «Куди іду, хіба я знаю?» Захожу и я с тем же монологом... Председатель комиссии только тяжко вздохнул. Но меня это почему-то так расслабило, что я прочитал монолог совершенно без пафоса, без внешней игры, больше размышлял. И был принят. - За долгие годы работы в музыкальном коллективе петь вас все-таки научили? - Все знают, что петь я не умею, и любой выход, где я что-то речитативом произношу под музыку, вызывает у коллег улыбки. Мне кажется, что к моему неумению петь относятся по-доброму. Но благодаря постоянным занятиям в хоре, я стал слышать, что пою неправильно. - А в Херсон приехали по распределению? - Когда окончил институт, должен был ехать в русский театр в Молдавию, но что-то там не получилось со ставками. А у моего однокурсника Игоря Равицкого отец в то время работал главным режиссером херсонского театра. Игорь мне посоветовал: «Съезди к бате, узнай. Ему нужны хлопцы». И я поехал. Мне понравились и театр, и город. Да и я пришелся ко двору. - Начинали, наверное, с массовок? - Естественно, прошел через все массовые сцены. Даже когда играл большие роли. А на сцену вышел сразу, на третий день работы в театре, в спектакле «Далекие окна». Заболел актер, и мне пришлось играть немолодого человека, отца взрослой дочери. Все работают практически без грима, один я усердно «рисую» старое лицо, ищу свободную одежду. До конца лета мы 70 спектаклей отыграли по области. Когда после службы в армии я вернулся в театр – вновь попал с корабля на бал: опять заболел актер, и меня быстро ввели в спектакль «Флаг адмирала». - Часто приходилось заменять? - Одно время меня даже называли «пожарником»: когда кто-то заболевал, меня быстренько вводили в спектакль. Тогда я был моложе, мозги были свежее. Вообще, я довольно трудно запоминаю текст, мне нужно время. Но есть разные ухищрения. Вплоть до того, что сижу ночью и переписываю свои слова по нескольку раз. А иногда кто-то за спиной подсказывает. Бывают, конечно, и ляпы… Но самое главное – я должен знать, зачем мой герой сюда пришел. Тогда даже если текст забыл – выкрутишься. Хотя порой не только текст забываешь, но и вообще не понимаешь, что ты делаешь на сцене. Особенно, когда много спектаклей подряд играешь – три месяца каждый день одно и то же. Как-то выхожу на сцену – и не помню, свою реплику я сказал еще вчера или уже сегодня?.. А как работают актеры в западных труппах, которые играют подряд по 700-800 спектаклей! Там потрясающая техника! Хотя завидуют они нам, репертуарному театру, в котором есть постоянная труппа, а режиссер заранее «воспитывает» актера для следующей роли. - С режиссерами работать интересно? - Когда главный режиссер и директор чувствуют пульс – интересно. Вообще, я очень люблю репетиции, люблю работать с режиссерами. Как это ни странно звучит, театр – производство по выпуску спектаклей. Есть служба, которая их делает, и служба, которая их продает. Когда эти службы работают во взаимосвязи – спектакли покупаются, зрителям нравится ходить в театр. А если зрителю твоя работа понравилась – это прекрасно. Порой неловко слушать комплименты в свой адрес. Ловишь себя на мысли, что попрощался с человеком, а лицо еще растянуто в улыбке. Другие люди перед тобой, а ты несешь эти эмоции…- Какие роли вы мечтаете сыграть? - Интересно было бы сыграть Ричарда ІІІ. Он на меня с юношеского возраста произвел большое впечатление. Как в одном человеке может быть «замешано» столько болота? И в то же время он не монстр, есть в нем и человеческие чувства. Причем в такой роли играет не только главный герой, но и все его окружение. Вспомните, актер Борисов всю жизнь играл каких-то водопроводчиков. И вдруг в «Бандитском Петербурге» – главарь банды. Даже страшно становится. Ведь он такой же, как и мы, даже еще невзрачнее. Вообще, я люблю смотреть криминальные программы. Не поглазеть на ужасы, а увидеть людей. У нас сформировался стереотип: убийца – громила с горой мускулов. А перед камерой – этакое несчастье. И как, столкнувшись с ним, представить, что он убийца? Как потом сыграть такого? - Тяжело работать, когда зрителей в зале мало? - Моя однокурсница Тамара Стратиенко (диктор на телеканале УТ-1) перед началом всех студенческих спектаклей смотрела в зрительный зал. Если полно народа – она играет потрясающе. Если людей мало – так себе. У меня же происходит все наоборот. В зале может быть и пусто, но ты полностью уходишь в мир спектакля. Зритель робко аплодирует, а ты думаешь: жаль, что так мало людей увидели твой подъем. А бывает, полный зал, но ощущения этого полета нет. Тогда, конечно, обидно. - Никогда не жалели, что стали актером? - Бывало, и сколько раз! От родителей скрывал, какая у меня зарплата. Только через 5 лет, когда получил ставку 100 рублей (а было 85), брат мой меньший «продал» меня. Батя расстроился: «Боже, сынок, зачем же ты учился?»- Так что же вас держит в театре? - Не знаю. Видно, где-то меня «зацепило». От природы есть желание поделиться своим видением проявлений жизни, чувств человека. Чтобы человек посмотрел на себя через увеличительное стекло. Как-то после «Пизанской башни» подошла ко мне зрительница со словами: «Спасибо вам. Так неприятно видеть себя со стороны». Это потрясающие слова. Может, ради этого и работаю. |