Архив
 |
 |
 |
|||
|
|
|||||
последние номера
Издания:|
|
| Архив / 2008 / Гривна-СВ / № 18 / «Из песни слов не выбросишь» |
|
«Из песни слов не выбросишь»Татьяна АЛЕКСЕЕВА // Гривна-СВ № 18 (337) 25.04.2008 (стр. 13) В последнее время под этой рубрикой «СВ» печатает статьи историка-краеведа из Берислава Сергея Гейко. Они охватывают смутный период нашей истории – гражданскую войну, Голодомор… У историков и простых граждан нет единого мнения в оценке тех событий. Поэтому закономерно, что статьи краеведа вызывают неоднозначную реакцию у наших читателей: кто-то соглашается, кто-то категорически возмущён. Но отметим: автор основывается исключительно на архивных документах. Это не означает, что, приводя цитаты из постановлений того времени, историк и сам готов подписаться под ними, – просто «слов не выкинешь»… В ответ на одну из таких публикаций – «Як вимагала “колгоспна масса”» («СВ» № 13) – пришло письмо от херсонки Л. Ф. Тимощук. Напомним, Сергей Гейко, основываясь на документах облархива, рассказывал о судьбе жителя Великих Копаней Василия Самойлова. «Под предлогом» раскулачивания Самойлова выгнали из дома и вселили туда чужих людей, с чем прежний хозяин смириться не смог. По требованию «колхозной массы» (это опять-таки цитата из документа) сельчанина осудили за «терроризм»: он ворвался в построенный собственными руками дом, нарушив покой новых хозяев…Эти формулировки и возмутили нашу читательницу. «Село большое, поля обширные, и каждая бригада поёт свою песню, – делится она воспоминаниями детства. – Ничего этого теперь и в помине нет. Нет колхоза, нет “колхозной массы”, никто в селе не поёт. Нет и села… Или вам больше нравится быть биомассой? Лично я предпочитаю оставаться представителем народных масс, простых рабочих людей…» Поверьте, уважаемая: повествуя о нашей истории, мы никоим образом не хотели обидеть кого бы то ни было. И не с позиции «прокурора» рассказали о поступке раскулаченного сельчанина, повлекшем судебное разбирательство с участием «колхозной массы» (сейчас-то понятно, что «народный гнев» в отношении Василия Самойлова и ему подобных зачастую был «добровольно-принудительным»). Просто как историк автор не склонен выражать личные эмоции – приводит документальные факты, оставляя читателям возможность самим сделать выводы. Судьба раскулаченного сельчанина очень тронула Л. Ф. Тимощук ещё и потому, что подобная участь постигла её свёкра – Дмитрия Тимощука. «Раскулачили его не по воле звероподобной власти, а из-за зависти и жадности соседей, – пишет читательница. – Под венец этот “кулак” шёл в штанах своего товарища: у него были только полотняные. Его отец построил молодым дом – вот тут и пришла беда. Семью вы-гнали из дома, Дмитрия сослали в Сибирь. Строил Комсомольск-на-Амуре, валил лес. Работал за десятерых – иначе не умел. В 1937 году его отпустили домой... А там война, плен, пересыльный лагерь, уральские рудники до 1948 года. Сними сериал – не поверят...» Дмитрию Тимощуку посчастливилось вернуться домой и в окружении детей и внуков встретить старость. Как-то невестка спросила его, осталась ли в его сердце обида после всего пережитого. Он, не задумываясь, ответил: «Ні, дитино, ні на кого серця я не тримаю – такий час був...» Что ж, даже пройдя круги ада, Дмитрий Тимощук показал наиболее верное отношение к истории. Её нужно просто знать. И помнить о том, что пережил наш народ, – чтобы не повторить ошибок истории. |