Архив
 |
 |
 |
|||
|
|
|||||
последние номера
Издания:|
|
| Архив / 2002 / Гривна-СВ / № 49 / Глазами натуралиста |
|
Глазами натуралистаЛариса ЖАРКИХ // Гривна-СВ № 49 (56) 07.12.2002 (стр. 04) В ряду современных проблем мы как-то забываем о братьях наших меньших. Нет, о любимой кошечке, преданной собаке или другом домашнем любимце мы свято помним. Но многим совершенно нет дела до того, что где-то там, вдали от нас, вымирают целые виды, – самим бы достойно выжить. Однако есть люди, которые профессионально занимаются проблемами животного мира. Один из них – старший научный сотрудник отдела природы Херсонского краеведческого музея Михаил Подгайный
- Михаил, в чем заключается ваша работа в отделе природы музея? - Во-первых, собираю экспона-ты, во-вторых, выставляю их для обозрения посетителей. Конечно, музейщик должен не только собирать экспонаты, но и научно обрабатывать их – это в-третьих. Еще у нас есть массовая работа: делать достоянием общественности плоды нашего труда и пропагандировать сам музей, то есть проводить экскурсии, лекции, массовые мероприятия, писать статьи в газеты и так далее. Я даже должен давать консультации по самым разным вопросам в рамках своей работы. Направлений нашей деятельности очень много, иногда не знаешь за что хвататься. - Как вы собираете экспозицию – делаете гербарии? - Запланировать мы можем сбор и гербария, и коллекции насекомых. Но поступление экспонатов планировать сложно. Они могут быть самыми неожиданными. Когда-то в музей принесли огромное гнездо шершней – в диаметре сантиметров 40. Попробуй, найди такое! А обнаружили его совершенно случайно, в какой-то старой постройке. Еще один природный шедевр – проволочное гнездо кольчатой горлицы. Эта птица настолько приспособилась к городским условиям, что не веточки для гнезда собирает, а проволочки: соображает, что веточка не гнется, и целенаправленно ищет проволоку. Это совершенно уникальный экспонат – гнездо свито из 22 видов проволоки! - Значит, не так уж плох технический прогресс? - Природа активно приспосабливается к индустриальной среде. Какие-то виды сопротивляются прогрессу, а какие-то легко адаптируются. Одни вымирают из-за того, что степь распахали, болото осушили, другие активно размножаются в городах. - Наверное, есть в музее какие-то редкие экспонаты? - В старом здании музея природы, на улице Горького, 5, находится уникальный экспонат – 30-метровый скелет синего кита, самый крупный в Украине. В 1950-е годы в Херсоне производили текущий ремонт судов китобойной флотилии. Обычно китов разделывают прямо на судне, а кости выбрасывают в море. Но как-то у китобоев возникла мысль подарить нашему краеведческому музею такой необычный экспонат. Они выбрали крупного кита и привезли его кости в Херсон. Подготовив скелет к экспонированию, столкнулись с проблемой. Оказалось, что собрать его негде – в помещении музея ему было мало места. Так что когда его монтировали, пришлось завернуть хвост. Также в музее есть великолепная коллекция чучел разных животных, изготовленных еще в конце ХIХ – начале ХХ веков основателем музея Пачоским и его препаратором Бареем. Таких чучел не так уж много в мире. Они имеют не только природное, но и мемориальное значение. Это одновременно предметы таксидермического искусства, исторические реликвии и прекрасный научный материал. Некоторые виды этих животных уже не встречаются в Херсонской области. К примеру, степной канюк 100 лет назад был распространенным видом, а сегодня его, в виде чучела, можно увидеть только в музее. - Ваша должность гордо именуется «научный сотрудник»…- Научный сотрудник – это название должности, только и всего, чтобы отличаться от смотрителей и техперсонала. Фактически, мы никакого отношения к академической или вузовской науке не имеем. Мы, музейщики, относимся к системе министерства культуры и находимся на одной ступени с библиотекарями, учителями музыкальных школ, преподавателями культпросветучилища. Хотя у каждого сотрудника музея есть научная тема, над которой он в течение многих лет работает. - Над какой темой работаете вы? - «Охрана биоразнообразия на территории Херсонской области». Вообще, охрана природы – тема достаточно широкая. Чаще всего охрана окружающей среды подразумевает охрану самого человека. Конечно, этот аспект очень важный и нужный. Но, кроме него, есть охрана биоразнообразия – то есть редких, исчезающих животных и растений. Так что я, по сути, занимаюсь «краснокнижными» животными и растениями. - И много их в пределах нашей области? - У нас даже есть небольшая местная Красная книга – «Красный Список Херсонской области». В ней перечислены 250 видов животных, большинство из которых занесено в Красные книги Украины, Европы и даже мира. Например, орлан-белохвост – огромный орел, размерами с беркута – занесен в мировую Красную книгу. Понятно, что охранять его надо и на Херсонщине. Но есть виды, которые нуждаются в охране только на определенной территории. - Почему так происходит? - Например, ящерица крымская живет в Крыму, там ее довольно много, и охранять этот вид в масштабах Украины смысла нет. Но кроме этого, она обитает узкой полосой вдоль Черного моря в Херсонской области, то есть на границе своего ареала. Здесь ее мало, поэтому ящерица и нуждается в охране. В плавнях Днепра живет лягушка остромордая. В лесной зоне Украины это многочисленный вид. Но в степной зоне она встреча-ется только в низовьях Днепра, это местообитание изолированно и на 300 километров оторвано от основного ареала. Если она здесь исчезнет, то больше не появится. Да, в масштабах Украины ее охранять нет необходимости, но в степной зоне вид нуждается в охране. - Были в Херсонской области случаи, когда животные из Красной книги попадали в Черную? - Конечно. Так, дикая лошадь тарпан вымерла еще в 1879 году. Последнюю убили на территории нашей области. Благо, сейчас до черного списка не доходит. Даже если у нас какой-то вид исчезает, где-нибудь он еще сохраняется. Например, не так давно исчез на гнездовании в Херсонской области степной орел. Но в Казахстане и Монголии, слава богу, этот вид еще сохраняется. На территории Украины прямо на глазах катастрофически быстро исчезают степные виды животных – хорек-перевязка, лунь степной – а также растений. Есть, правда, один нюанс: когда экономика находится в кризисном состоянии, природа отдыхает. В 1990-е годы у сельхозпроизводителей не было денег на покупку в нужном количестве ядохимикатов, удобрений, поэтому некоторые виды, особенно те, на которые «давит» сельское хозяйство – насекомые, рыбы, водные животные, – немного «передохнули». Сейчас сельское хозяйство восстанавливается, применяется все больше и больше химии, и эти виды вновь постепенно исчезают. - То есть вы как природозащитник – против развития сельского хозяйства? - Конечно же, нет! Наша область аграрная, и развитие сельского хозяйства здесь неизбежно. Но жители, например, Скадовского и Голопристанского районов должны задуматься над тем, что им выгоднее. Сейчас они за голову схватились: рыбы стало гораздо меньше, исчезла креветка, промысел которой в течение многих лет приносил огромную прибыль. Почему она исчезла? Потому что опять началось развитие сельского хозяйства. А может быть, этим районам выгоднее интенсивно развивать не сельское хозяйство, которое губит Джарылгачский залив, а рыбный промысел? Или сферы экономики, связанные с морем, – отдых, туризм. В чистой воде не только креветкам хорошо плавать, но и туристам тоже. Хотя, кто спрашивает жителей? Агрофирмы землю закупают и выращивают рис или пшеницу. Но люди должны как-то защищать свои интересы. - Что вас заставило заняться вопросами охраны природы? - Человек должен заниматься своим делом, а уж я, наверное, родился натуралистом. Сколько себя помню – всегда интересовался природой. Первое воспоминание детства – сижу возле клумбы с цветами и смотрю, как туда слетаются всевозможные мошки, такие разные, красивые, маленькие. Была у меня юношеская мечта – стать зоотехником в зоопарке, как Джеральд Дарелл. Правда, когда поступил в сельхозинститут, эти наивные мечты очень быстро развеялись. После армии попал в музей, в отдел природы, – и почувствовал себя на своем месте. Надеюсь, что запись в моей трудовой книжке так и останется единственной. - Неужели никогда не хотелось бросить музей? - Нет. Даже в самые тяжелые времена, когда нам вообще не платили зарплату. Естественно, приходилось подрабатывать, да и сейчас приходится. Но уйти из музея не хотел никогда. - Как домашние воспринимают вашу преданность работе? - Понимают. Моя жена тоже фанат своей профессии – она учительница. Одно время нам обоим не платили зарплату, 1998-1999 годы – это был самый ужасный период в нашей жизни. Но если в школе была возможность бастовать, голодать в знак протеста, и жена активно принимала в этом участие, то в музее вести речь о забастовках просто бессмысленно. Но это все уже дела прошлые. - И не хотелось уйти в бизнес? - Если бы все ударились в бизнес, кто работал бы в музее? Хотя порой встречаешь на улице бывших коллег, нынешних бизнесменов, они жалуются: столько проблем, столько проблем… Я, правда, о своих проблемах не рассказываю. |